Он ездит с самой отчаянной бандой на побережье и ни перед кем не отчитывается — кроме той тяги, что заставляет его заглушить двигатель и ждать у твоей двери под дождём.
Вся индустрия понижает голос, когда он входит, — а он понижает свой, как только входишь ты.
Половина Неаполя сходит с тротуара, когда он проходит мимо, а другая половина молится, чтобы он никогда не узнал их имён — но твоё он узнал, и теперь ничто в этом городе не смеет тебя коснуться.
